В те тяжёлые годы, когда Великая депрессия накрыла страну, наш маленький техасский городок замер. Пыль висела в воздухе, а надежда казалась такой же далёкой, как дождевая туча на выжженном горизонте. Эдна Сполдинг, оставшись одна с двумя малышами, сжала зубы и вцепилась в свою землю. Каждое утро она встречала раньше солнца, управляясь с упрямыми мулами и высчитывая каждый цент. Дети, Билл и Мэйзи, быстро поняли, что детство кончилось — их маленькие руки тянулись к работе, будь то сбор уцелевших колосков или присмотр за курами. Соседи, сами едва сводя концы с концами, иногда подкидывали мешок бобов или кусок солёной свинины. Эдна принимала помощь молча, с кивком, а потом шла и выбивала пыль из половиков с такой силой, будто пыталась вытрясти из судьбы хоть немного удачи. Зимы были особенно суровыми. Ветры гуляли по прерии, пробираясь сквозь щели в стенах их неказистого дома. Она экономила на керосине, и семья часто ложилась спать с заходом солнца, прижавшись друг к другу для тепла. Но даже в самые тёмные ночи Эдна находила силы рассказывать детям истории — не о принцах, а о стойкости корней мескитового дерева, которые пробиваются к воде сквозь сухую каменную почву. Это была не героическая сага, а тихая, ежедневная битва: за ведро воды из колодца, за сохранность последних семян, за достоинство перед лицом бесконечных лишений. Их жизнь свелась к простым, жёстким ритмам земли, которые не знали биржевых крахов, но безжалостно требовали своего каждый новый день.
